1920. Потерянное поколение

Объявление

"1920. Потерянное поколение" - форумная ролевая игра со смешанным мастерингом, постоянно обновляющимся сюжетом и возрастным ограничением 21+. Жанр ролевой игры - псевдоистория. Несмотря на это, на момент 1920-го года в мире произошли все события, которые случились ранее. Основные страны повествования сюжета: Америка, Великобритания, Франция. Для удобства игры основным городом повествования выбран Нью-Йорк.
По любым вопросам обращаться к администрации:
... ...


Июнь 2018 г. - форум возобновляет свою работу. Проходит модернизация контента.
Мы ищем новых игроков и с удовольствием ждем в наши ряды "старичков".
Ваши анкеты в целости и сохранности можно найти на прошлом адресе.
Если у кого-то возникнут с этим проблемы - обращайтесь в гостевую, мы поможем возобновить данные.

ВАЖНО! - форум в поиске Администратора-куратора, готового брать на себя ответственность
за ввод новичков в игру (если такое потребуется).
В остальном - разработка квестов и сюжетных веток, реклама.

Holy Sh!tДемоноводство The damned Kings
BorgiaLes Poisons de la Couronne ....

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » 1920. Потерянное поколение » Настоящее время (1920) » Tinker, Taylor, Soldier, Spy


Tinker, Taylor, Soldier, Spy

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Вам нужны цацки - их есть у меня ©
https://keithyorkcity.files.wordpress.com/2013/10/pawn-shop-1936-berenice-abbott-nypl.jpg?w=640
Участники: Zakaria Lerner, Abe Shapira, Vittorio Luciano;
Время и место: 3 мая 1920, лавка фальшивых древностей г-на Лернера;
Погода: мелкий дождь;
Растёт в Бруклине дерево, а напротив него - лавка старьёвщика, ломбард, игорный дом и вообще, как вы лодку назовёте.... А может, не в Бруклине, но дерево напротив точно есть. Кто же мог подумать, что именно тогда, когда у Эйба не будет денег, а у Лернера - совести, синьору Лучано вздумается делать покупки?

Отредактировано Abe Shapira (2018-07-06 16:17:33)

+2

2

Небо было свинцовым, серым и гнетущим. Так, во всяком случае, казалось Эйбу - на самом деле небо было самое обычное, а день - ничем не примечательным. Но если у человека в желудке пусто, в кармане нет ни гроша, а до жалованья ещё ого-го как много времени, любой день не будет в радость. По этой простой истине Шапира кутался в пальто, чертыхался и был в самом скверном расположении духа, предвкушая не менее скверный разговор, который не сулил ничего хорошего. Просить он умел, но ненавидел. Гордость не позволяла ему унижаться перед ростовщиками, перед дядей и тётей - дело другое. Однако сосущее где-то под ложечкой чувство раскаяния говорило, что дядюшка Лейб, только что внёсший за него долг по квартире, перспективе осчастливить племянника новой порцией хрустких зелёных банкнот рад не будет. Пришлось идти на крайние меры: Эйб сжал небольшой бумажный свёрток в кармане. Внутри было спрятано его тайное богатство - отцовские золотые часы с двуглавым орлом, которые когда-то Гиршу Шапире вручил сам генерал-губернатор Кишинёва. Ввиду имперского герба, часы было не так-то просто заложить, поэтому Барри Перлман - его незадачливый приятель-актёр, который, кажется, жил на ломбардные квитанции, посоветовал Эйбу небольшую контору с интригующим названием "Шпринца", где по сходной цене можно было разжиться деньгами, если ты умел договориться. Договориться Эйб умел и, улыбнувшись названию и фамилии Лернер на вывеске, зашёл внутрь.
Одиноко звякнул и тут же замолк дверной колокольчик. Эйбу в нос ударил резкий запах сандала, смешанный с нафталином: комната была полутёмная, зловещая и скорее напоминала склад. Чего тут только не было: аляповатые картины с цветами, полуобнажёнными дамами и игривыми херувимами, ржавые винтовки времён Гражданской войны, кипы старых газет и книг, большие и маленькие зеркала в латунных рамах или же сверкавшие фальшивой позолотой, запылённые флаконы духов, граммофон в корпусе крокодиловой кожи с пластинкой Джорджа Гаскина, а над всем этим великолепием, как неусыпный сторож, возвышался бюст какого-то римлянина. На алебастровую голову была нахлобучена старомодная дамская шляпа, которую украшало вылинявшее чучело райской птицы.
- Добрый день, - Эйб снял собственную шляпу и откашлялся, силясь отыскать среди разрозненных предметов хозяина всего этого великолепного бедлама.

Отредактировано Abe Shapira (2018-07-06 16:18:18)

+5

3

Несмотря на славу ленивого вертопраха, коей была окутана его личность вдоль и поперек, точно младенец в руках няньки-ипохондрички, Закари всегда был ранней пташкой, а именно редкой помесью жаворонка и дятла. Жаворонка - потому что просыпался в пять утра, дятла - потому что любил пошуметь и подолбать людей. Как говорится, если дятел не долбит, то он либо спит, либо умер, и это было самым точным описанием личности еврейского пустоголового прохвоста. Утро Зака (и, соответственно, его паразита-квартиранта, коллеги и просто хорошего товарища) начиналось всегда с лютым грохотом и напевом новомодных песен. Стоит отметить, скупщик пел хорошо, даже очень хорошо, а по выбору "утреннего гимна" всегда можно было четко определить, в каком расположении духа эта прима оперного театра очухалась. Сегодня, например, соседи Азара затыкали уши под недооцененного местным менталитетом Александра Вертинского. Сам же ходячий будильник принялся за свой тщательный туалет.  Возможно, уделять столько времени наведению марафета даже как-то неприлично для мужчины. Так или иначе, Закария смекнул, какую важную роль играет внешний вид, особенно когда тебе целый день приходится с улыбкой обдирать человечество, еще когда был сопливым Захаром в шортиках и надранным ремнем тухесом. Если рубашка - то дорогая, запонки - самые красивые, прическа - модная, без единой кудряшки и одобренная мамой. Соседа вновь и вновь будили, дабы его творческая натура оценила наряд сонными слипшимися глазами. Но не спешите восклицать "ой, вэй!", ведь за столь ранний и бесполезный труд Риччи полагалась первая чашка утреннего кофе. Первая и единственная, если быть конкретнее, ибо дамские угодники спускали все свое состояние на кутеж, гардероб и вложения в зарождающийся бизнес, который вновь и вновь рисковал напороться носом на глыбу законодательства, точно небезызвестный трансатлантический пароход.
Лавка открывалась в восемь утра после не особенно тщательной приборки, ограничивающейся ленивой возней швабры по потрескавшемуся деревянному полу. Поначалу Закария старался держать заведение в идеальной чистоте, но когда гора безделушек, хлама и прочих пылесборников выросла, размножилась и похоронила под собой все полки да прилавки, владелец осознал, что стоит ограничиться генеральными уборками. Этой рухляди уже ничто не повредит, кроме огня, беспокоиться не о чем. В конце концов, то были лишь элементы декора, бутафория, эдакие декорации мирного бизнеса, скрывавшие реальную работу Лернера в приятном для его глаз полумраке. В облачные дни закоулок темнел и серел сильнее обычного, и исцарапанные, помутневшие от времени стекла окон лавки едва ли освещали внутреннее богатство помещения без стрел солнечных лучей, наполненных пылинками. Для того у Азария была керосиновая лампа, располагавшаяся обычно рядом с кассой - электричества в ладаном дышащем доме конечно же не было. Как и посетителей утром. Действительно ценные покупатели предпочитали появляться на пороге магазина в сумерках. То были либо пьяницы, либо жертвы покера, либо мутные личности, которым, как говорил каждый второй, "таки птичка напела". Однако Зак был уверен, что ему стоит держать лицо и продолжать демонстративно чахнуть над златом, почитывая газетку. Для подобной занятости он даже раздобыл низкий будуарный пуфик, потрепанный, но роскошный, синий с золотистой вышивкой - настоящая находка. Зад на пуфик, лампу на пол, газету (или какое другое простенькое чтиво) в руки - и скуку как рукой снимет. Уж кто, а Закария в ничегонеделании был мастером. Так он и провел за своим ремеслом первую половину дня, обслужив лишь одного господина, помешанного на охоте - уж очень ему понравились лоси на картине, выданной за творчество Карла Брандта. "Ух, Риччи, колбасы купим!" - думал Лернер, пересчитывая под прилавком выручку и мысленно распределяя сумму по нуждам. От любимого занятия его отвлек не менее любимый звон колокольчика. Зак быстро убрал деньги под замок, поправил воротничок, пригладил брови и усы - и вуаля, свеж и красив как никогда.
- Добрый день! - антикварщик грациозно вынырнул из-под прилавка, улыбаясь потенциальному клиенту так, будто тот был дамой сердца, сказавшей заветное "согласна". Следом показалась тусклая лампа, свет которой заиграл искрами в черных глазах дельца. - Чем могу Вам помочь? Хотите что-то приобрести? - Он с любопытством облокотился на толстую столешницу, быстро, но ненавязчиво окидывая взглядом мужчину, дабы оценить его материальное положение и сопротивляемость чужой харизме собрата - о, да, Закария видел столько еврейских физиономий, что узнает себе подобного из тысячи, - или таки продать? Не стесняйтесь, спрашивайте что угодно. Мы, как видите, те еще барахольщики, - подмигнув, он размашисто указал ладонью на антураж собственного заведения. Может, на колбасу ему хватит, а вот на приличное шампанское не доставало, что Лернер планировал вскоре исправить.

+4

4

- Я всего лишь присматриваюсь к вашим сокровищам, господин...Лернер - Эйб припомнил фамилию, несколько обескураженный напористостью хозяина лавки. Он огляделся:
- Темновато у Вас, полумрак, знаете ли, мешает видеть товар лицом. А спросить мы спросим всегда...
Где у Вас добрый человек может разжиться карманными часами на цепочке? - Эйб оттягивал момент насколько возможно, ему не хотелось с порога говорить ни о том, зачем он явился, ни о своём бедственном положении. Шапира только чувствовал, что гулкий отсыревший воздух лавки противен ему, чувствовал, как он сам диссонирует с этим складом старого барахла, с этим воздухом, с этим человеком, который не понравился ему с первого взгляда от кончиков лакированных туфель до кончиков напомаженных чёрных усиков. Его фатовство среди общей захламлённости магазинчика было непонятно и резало глаз.
- Полагаю, к Вам часто заходят клиенты - с нажимом произнёс Эйб, от которого не ускользнул любопытный взгляд торговца. Настоящий проныра. Такие как он не побрезгуют чужими карманами на ярмарке в субботний день... Дер Марвихер фун Кони-Айленд И, улыбнувшись удачному названию - готовый вариант для какой-нибудь пьесы со Второй Авеню - Эйб задумался о том, каков мог бы быть её сюжет, герои, актёры: одинокий, всеми покинутый эмигрант из Румынии должен сделать выбор между любовью всей своей жизни и лёгкими деньгами... Конечно, не высокое искусство, но для очередной сентиментальной бульварной пьески сойдёт. Расхохотавшись своим мыслям Эйб опомнился - собственный смех вернул его к действительности и злополучным гербовым часам. Подосадовав, как нелепо он, должно быть выглядел, в минуту невольной рассеянности, Шапира сказал громко:
- Так покажите же мне ваши часы!

Отредактировано Abe Shapira (2018-07-08 09:44:35)

+3

5

- …Короче, снимаю я с нее эту накидку, - продолжал Багси, развалясь на заднем сиденье авто, в котором они с Вито и Фрэнки Корелли выруливали сейчас с Мотт-стрит, - барышня рычит, скорее, говорит, а то я за себя не отвечаю! Ага, я накидочку – на пол, вместе с брошкой этой…
Багси выдержал театральную паузу, во время которой старательно прикуривал сигарету.
- Ну?.. – первым не выдержал Фрэнк, высматривая друга в зеркало заднего вида.
- Что «ну»? Брошка – шмяк об пол, топазы эти, или как их там, - в разные стороны и вдребезги! – Кавана сделал очередную глубокую затяжку, - обыкновенные стекляшки оказались. Барышня ревет, что белуга, подушку грызет, плюется, трахаться не желает больше. Кричит, меня так дешево с начальной школы никто не разводил!..
Ответом ему был хохот Корелли и Лучано. Автомобиль, управляемый Фрэнки, пару раз резко вильнул по улице, распугав пешеходов и угрюмую кобылу, тянувшую повозку со всяким хламом.
- И сколько ты за неё отдал? – замер Вито, предвкушая ответ.
- Две сотни, - сплюнул Багси. Последовал очередной взрыв хохота с передних сидений. – За брошку, не за бабу…
  - Ы-ы-ыы! А-а-аааа!!! Бенни, stupido, заткнись, per l’amor di dio!..

- Фу-ух, давненько я так не веселился! – Лучано перевел дух, обмахиваясь шляпой. Багси сидел сзади молча, сжав зубы и хмуро уставившись в окно. – Что скажешь, Фрэнки, наведаемся к этому барыге?
Корелли выразительно медленно кивнул, сжав губы в подобии ухмылки и высоко подняв брови. Его пальцы на рулевом колесе растопырились, а потом снова сжались, с хрустом сжимая «баранку».

Хлипкая дверь жалобно хрустнула, едва не сорвавшись с петель от сильного удара ногой. Колокольчик оторвался, улетел в угол и там закатился под стеллаж с прощальным звоном.
- Кры-ы-са, я прише-ел!.. – ласково пропел Багси, врываясь в полутемное помещение.
Лучано и Корелли, с недобрыми улыбками на интеллигентных лицах, не торопясь зашли вслед за ним, осматриваясь в этом царстве хлама и старья. Фрэнки задержался на секунду, плотно прикрыл дверку, запер ее на внутреннюю щеколду и для верности повернул табличку надписью «Закрыто» наружу. После чего тщательно отряхнул ладони, будто ему пришлось повозиться с чем-то донельзя грязным и мерзким. Чтобы избежать подобных неприятностей, он достал из кармана пару перчаток тонкой кожи и натянул их на руки, сжимая и разжимая пальцы.
- Кры-ы-ы-са, ты где-е?.. – продолжал мурчать Багси, сканируя помещение. По пути ему под руку попался человек, стоявший у конторки продавца. Кавана схватил его за грудки, резко развернул к себе. – Где эта мразь?! – рявкнул он прямо в лицо мужчине, по всей видимости, простому посетителю, заставив того отшатнуться.
- Оставь его, Бенни, - остановил друга Лучано, подходя ближе. Лицо человека в полутьме и искрящейся пыли показалось ему знакомым.
Кавана оттолкнул мужчину и в следующий момент уже ворвался в служебное помещение, или что там находилось за очередной дверью, не выдержавшей его удара. Оттуда, после грохота падающего барахла, вновь послышался его ласковый голос:
Кры-ы-ыса! Я ж тебя найду!..

+3

6

Ничто не предвещало беды. Обернувшись на резкий звук тормозящей машины, Эйб увидел, как вылетела дверь и на пороге выросло трое бандитов. В следующую секунду какой-то коренастый парень уже вцепился в пальто Шапиры, приподняв Эйба на несколько дюймов над землёй. Шапира задохнулся и похолодел, на лбу выступил пот. Он снова попал на разборку: "Ну Барри, от а хазер, чтоб я ещё доверился твоим советам!"
- Оставь его, Бенни, - сдавленно выдохнул Шапира, переходя на фальцет. Это сказал второй низкорослый солдат удачи и ничего лучше, чем повторить его слова, Эйбу в голову не пришло. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Его расширенные от ужаса глаза переходили с искажённого яростью лица одного гангстера на холодное и абсолютно спокойное другого. Второй, видимо, был за главного, потому что первый повиновался и Эйб, как мешок с картошкой, улетел в сторону двери, больно ударившись об неё спиной. Локоть, на который приземлился Шапира, глухо стукнулся о полированное дерево и отозвался тупой болью. От удара дверь не открылась, видимо, была заперта. Шляпа была утеряна безвозвратно, но Шапира решил, что свежий воздух полезен для здоровья, а быть сейчас на улице он хотел больше, чем где-либо ещё. Честная компания громила лавку и искала старьёвщика, поэтому у Эйба было время, чтобы отдышаться. Эйб решил, что нужно во что бы то ни стало делать ноги - от греха подальше. Вцепившись трясущимися пальцами в задвижку, Эйб рванул дверь на себя, она не поддавалась, похоже в этот раз сбежать тоже не удастся. Сквозь витрину он краем глаза увидел свежевыкрашенный столбик с закреплённым на нём телефоном для вызова полиции, но Эйб привык, что полиция Бруклина работает из рук вон плохо, поэтому надежды особой не было. Рванув дверь ещё раз - на удачу, Шапира оставил попытки.

Отредактировано Abe Shapira (2018-07-23 16:12:05)

+2

7

Посетитель барахолки, по случайному стечению обстоятельств оказавшийся не в то время не в том месте, рванулся, как раненый заяц, как только у него появилась такая возможность. Скорее всего, этот бедолага прекрасно понимал, чем может закончиться для ненужного свидетеля присутствие его на месте преступления. По крайней мере, его испуг не выглядел наигранным.
- Куда, собрался? – Фрэнк перегородил дорогу к входной двери, отрезая человеку путь отступления и снова толкнув его внутрь помещения. – Шустрый какой. Пойдешь, когда разрешат…

- Постой, постой… - Лучано, все это время не спускавший с незнакомца взгляда, кажется, начал вспоминать, где он мог его раньше видеть. – Ну-ка, ну-ка…
Он подошел к мужчине на шаг, снова внимательно вгляделся в его испуганное лицо, и вдруг хлопнул тыльной стороной ладони по своей второй руке.
- Точно!.. – Витторио даже хохотнул от внезапной догадки. – Фрэнки, это же мужик, который у Даны девочек объявляет, конферансье! Хех, ты на его нос посмотри, mio dio, второго такого на всем Манхеттене днем с огнем не сыскать!
- Точно, он.– Корелли подошел к посетителю вплотную.
- Мужик, ты в «Валете» работаешь? – вполне доброжелательным голосом, словно ничего и не произошло, спросил Лучано. И добавил, не дожидаясь ответа: - А тут какого хрена забыл? Купить что-то надумал? Не самое удачное место. Видишь ли, наш друг, - он указал пальцем в сторону прилавка и помещения за ним, откуда слышались звуки падающих вещей и неразборчивые ругательства, - наш друг бы тебе этого не советовал. И я тоже…

В этот момент раздался торжествующий вопль Багси оттуда, куда указывал Вито. Похоже, он нашел то, что искал.
- И не самое удачное время… - добавил Лучано.

0

8

"Упаси меня, Б-же, от таких знакомств да и вас тоже". Бандиты не только смилостивились над ним, они ещё знали его в лицо! Откуда - Эйб не имел представления, варьете было тем ещё злачным местечком, мало ли кто туда заходит!.. Попятившись от одного амбала в полосатом костюме, Эйб натолкнулся на другого, торопливо обернулся и извинился, при этом едва не заехав своему спасителю в бок.
- Д-да, работаю, - нервно ответил Шапира, вглядываясь в невысокого черноволосого итальянца. Он силился припомнить лицо, но безрезультатно. О таких обычно писали в дешёвых бульварных романах, называя их "романтиками с большой дороги", Шапира считал, что  "грязь под ногтями человечества" было бы более хлёстким определением, но, памятуя о прописной истине: "А йид из трейф, але зайне грошес зенен кошер", Шапира предпочёл не распространяться о своих взглядах на проблему. Вместо этого он впился взглядом в щегольские лакированные туфли двух цветов, пожалев, что не заимел таких сам и сказал:
- Я считаю, мы не имели чести сделать знакомство, господин... "У вас очаровательные методы".
Где-то в задней части лавки антиквар ревел довольной белугой. Шапира чувствовал, как некстати начинает дёргаться его правый глаз и поджал губы, чтобы не дать им расползтись в глупой полоумной ухмылке. "У тебя два выхода - попросить у Даны оплатить психотерапевта - не даст, или записаться на бокс, чтобы в следующий раз вышибить дверь одной левой". Шапира вспомнил, как мать и отец надеялись на безбедное спокойное существование в Америке... "Мда-а-а...Видела бы меня сейчас мама", - на его лице появилось растроганное задумчивое выражение. Шапира надеялся, что головорезы подумают, что он рад встрече со знакомыми Даны и продолжал, заполняя гнетущее молчание:
- Я зашёл в ломбард по делам и никак не ожидал увидеть здесь вас, добрые господа. А этого проходимца-лавочника я вообще вижу первый раз в жизни, - добавил Эйб, кивком указывая на дверь в подсобку, за которой скрылся, похоже,  наиболее кровожадный из "романтиков с большой дороги".

Отредактировано Abe Shapira (2018-07-24 19:22:19)

+1

9

Вопль радости Багси из подсобки сменился проклятиями и трехэтажными ругательствами с упоминанием матери лавочника, всей его родни и жутких подробностей  того, что Бенни Кавана грозился с ними всеми сотворить. Причем, нетрадиционно ориентированные половые акты в этом списке экзекуций были, пожалуй, самыми безобидными угрозами.
Послышался страшный грохот, будто там упал кухонный сервант, полный посуды, вслед за этим – ритмичные удары чем-то тяжелым по чему-то твердому.
Корелли хохотнул и пошел посмотреть, что там происходит, но вскоре вернулся, хохоча уже в полный голос. Оказалось, тот, кого Багси принял за самого старьевщика, собственной персоной прятавшегося в большом платяном шкафу, оказался просто деревянным наряженным манекеном в полный человеческий рост. И теперь он вымещал свою злость на шкафе и манекене, схватив последнего за ноги и с силой колотя им по всему, что ни попадя.
Фрэнки даже не успел поделиться с Лучано тем, какое зрелище только что наблюдал, как из-за прилавка показался сам Багси, тяжело дышащий и изрядно покрытый пылью. В руке у него, словно дубина неандертальца, был сжат обломок деревянной ноги типа человеческой. Он покрутил головой в поисках места, где еще мог скрыться обидчик, а в следующую секунду рванулся к лестнице, ведущей на верхний уровень, подвывая и размахивая своим орудием…

- Вот видишь, мой друг, - с улыбкой сказал Лучано, одной рукой завлекая мужчину вглубь помещения, словно приглашая разделить с ними это забавное времяпрепровождение, - что бывает, когда люди не совсем понимают с кем имеют дело. Мистер лавочник вовремя не понял, что обманывать порядочных граждан нехорошо, за что теперь ему придется поплатиться. Правильно я говорю? – обратился он уже к Фрэнки.
- Правильно! – убежденно подтвердил тот, как бы невзначай роняя с полки большие каминные часы в роскошной резной оправе темного полированного дерева. Часы хряснулись об пол, звякнуло разбитое стекло и в сторону отлетели какие-то мелкие металлические детали. Сверху, со второго этажа магазина, где, по-видимому, находились жилые комнаты, слышались гулкие шаги Багси вперемешку с грохотом и звоном падающих вещей.
- Во-от… - продолжил итальянец. Но потом успокоил, давая понять, что настроен вполне дружелюбно, по крайней мере, к нему лично. – Но тебе нечего переживать. Люди моей кузины – мои люди. – Он ободряюще похлопал конферансье по плечу. – Так что, ты говоришь, за дела у тебя могут быть с этим жуликом?

0

10

Всем своим видом Шапира выражал крайнее неодобрение, с переменным успехом закатывая глаза - замаскировать под состояние обморока, но деваться было, видимо, некуда. Даже находиться рядом с этим скользким напомаженным типом было отвратительно. "Мда, а войлер яд!", повинуясь всё же головорезу. Создавалось стойкое ощущение, что его, Эйба Шапиру, вот сейчас ведут на закланье и с каждым шагом в глубь магазина он к этому закланью становится всё ближе и ближе. Запястье уже начинало ломить от поистине железной хватки, по-видимому, господин привык к объятиям полицейских конвоиров - замашки были те же. Не то что бы Эйб был осведомлён о порядках сопровождения под конвоем, но в минуты отчаяния порой приходят самые невообразимые мысли. Обречённо оглянувшись по сторонам, Шапира понял - бежать совсем некуда. Откуда ни возьмись вылетел верзила с маниакальным блеском блеском в глазах, он сжимал деревянную ногу манекена, оторванную от туловища. Эйб живо представил себя на месте куклы - остов валялся тут же в каком-то пыльном углу и Шапире, кажется, стало дурно. "Нет, как хотите, а встречи с мафией определённо надо сокращать, Я чего доброго заработаю себе язву, хас вэшалом или что похуже". Из-за невозможности высказать всё, что было у него на душе, Эйб стал нервным и неуклюжим: он безбожно наступал шедшему впереди бандиту на ноги, путано извинялся и надеялся, что его действительно простят или, по меньшей мере, не сразу заметят обступанные брючины. Эйб, наконец, решился заговорить и с высоким смешком произнёс не своим голосом:
- Деньги, мой добрый господин, будь трижды проклят мамон! Мне нужны деньги, поэтому я решился заложить семейную реликвию - он достал из кармана увесистые золотые часы на цепочке - ох, как бы плакал мой папа, как бы он плакал, но вы не находите, что вся наша жизнь до определённой степени есть цорес ун трерн, - театрально прошептал Шапира. В его голове из испуга ли или из чувства близкой опасности, щекочущего нервы родилась шальная идея.

Отредактировано Abe Shapira (2018-07-31 17:00:22)

+1

11

Этот человек начинал его раздражать. Лучано всем своим видом, всеми своими действиями пытался ему показать свои добрые намерения, на что тот лишь трясся все сильнее, бормоча себе под нос, шарахаясь из стороны в сторону, словно в бреду и норовя сбить его с ног.
- Che cazzo, что ты там бубнишь постоянно?!.. – Он чувствовал, что еще немного в таком темпе, и его нервы не выдержат. Это было бы нехорошо. Свою кузину Вито искренне любил и ему действительно не хотелось бы портить с ней отношения из-за какого-то недоумка. Неизвестно еще, насколько этот конферансье ей дорог как работник или как человек. - V’fancul!.. – в сердцах сплюнул он.

Мужик, впрочем, наконец-то соизволил собрать в кулак свою тощую задницу и извлек из кармана на свет свою драгоценную причину своего тут присутствия. Конечно, светом в полном понимании смысла этого слова, назвать царящий вокруг пыльный и вонючий полумрак смог бы лишь человек либо полоумный, либо накуренный опиумом, либо обладающий каким-то нездоровым буйным воображением. Лучано ни к тем, ни к другим не относился , но и того скудного освещения вполне хватило ему, чтобы удивленно присвистнуть от увиденного.
- Деньги всем нужны. Ну-ка, дай посмотреть… Mannagg’, давай, давай, не беси меня! – видя его замешательство, Вито практически выхватил часы у мужчины из рук. – Cuiccio…

Итальянец повертел вещицу в руках. Часы, надо сказать, были очень достойные. Массивные, добротные, свою работоспособность они подтвердили тихим перестуком сложного механизма и хода секундной стрелочки, при поднесении их близко к уху. Металлический корпус, по всей видимости, золотой, был украшен замысловатой вязью гравировки с изображением герба. Двуглавый орел Российской империи. Для того, чтобы это понять не требовалось особого образования.
Даже при достаточно беглом осмотре было ясно, что вещь не из простых, которые легко можно купить во множестве подобных барахолок. Просто удивительно, как подобный артефакт мог попасть в руки такому giamoke, каким в глазах Лучано выглядел сейчас этот еврей.

- Фрэнки! Эй, Фрэнк, vieni qua! – По-итальянски позвал своего друга Вито, оторвав наконец взгляд от часов. – Beh, guarda… Autentico, come pensi?..
- Si, - убедительно кивнул Корелли, указывая пальцем куда-то под крышку. - Stampa guidata, qui…
- Хм… - только и оставалось сказать Лучано. Он вновь посмотрел на мужчину, уже другим взглядом, внимательнее. Поношенный пиджак далеко не первой свежести, носящий следы многочисленных штопок, затертая обувь, мечтающая о ремонте. Какой-то весь помятый, будто на нем всю неделю отрабатывал приемы ближнего боя взвод рейнджеров. И затравленный взгляд, лишенный надежды… Плохо он выглядел, в общем.

- Слушай, мужик, - тихо сказал Лучано, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Откуда это у тебя?
Часы он не выпускал из рук, только методично открывал и закрывал крышку нажатием пальца на кнопку на корпусе.

+1

12

Время он определённо выиграл, хотя и невольно: гангстер, кажется, всерьёз заинтересовался часами и хотя это было именно то, чего Эйб добивался, всё же то, что бандит из рук не выпускал единственную ценность Шапиры, единственную память об отце, оскорбляло до глубины души. Хотя, чего собственно он ожидал? Покажи сороке жемчужное ожерелье!
- Это моего папаши, храню как память. Старик хлопнулся, а часы остались. Выиграл он их в тире на Кони-Айленде лет тридцать тому назад, - произнёс он нарочито развязно, рассудив, что такой регистр будет привычнее и понятнее добрым господам. 
- На  старости лет решил податься в Старый свет и умер в Киеве при невыясненных обстоятельствах, Польша, если знаете. Эти часы - единственное, что после него осталось. Моя мать не выдержала горя и скоро тоже слегла с воспалением лёгких. Так вот и остался я, один-одинёшенек на всём белом свете.
- Штейт а йингеле фартройт ун кукт ум зих арум!, - жалобно протянул Эйб, решив, что если не получилось отделаться от них никак иначе, надо сойти за городского сумасшедшего.
- Нигде их в залог не берут, последняя надежда была на это заведеньице. И, если можно, синьор... я бы хотел получить назад свой сентиментальный пустячок, если Вас это сильно не затруднит. Он старался не смотреть ни на бандита, ни на свои часы - боялся, что по лицу можно будет прочитать и негодование, и неприязнь, которые он испытывал ко всем людям, оказавшимся в лавке.

Отредактировано Abe Shapira (2018-08-02 00:48:58)

+2

13

- Папаши, значит… - задумчиво покивал Лучано. – Один-одинешенек… Мда, бывает…
  Его размышления были прерваны гулким топотом с верхнего этажа. Багси вернулся вниз к своим друзьям, его лицо выражало крайнюю степень несчастья и разочарования.
- Что, не поймал? – сочувственно поинтересовался Фрэнк.
- Не поймал, - пожаловался он, расстроенно покачав головой. – А жаль… Может… этого? – кивнул Багси на еврея, сжавшегося у прилавка, но поймав взгляд Лучано, глубоко вздохнул и вновь скорбно произнес: - Жаль…
Кавана достал из кармана пачку сигарет, закурил и глубоко затянулся, посматривая по сторонам и раздумывая, что б еще такого сделать, чтобы не было так грустно уходить отсюда, так и не найдя достаточного выхода своей глубокой обиде. Но, поняв, что особого выбора у него нет, еще раз глубоко вздохнул и пошел по помещению, грустно смахивая на пол разную мелочевку с полок и ломая витрины.
Корелли поправил на голове огромную мексиканскую шляпу, которую он снял с гвоздя на деревянном столбе у стены, и вновь вернулся к созерцанию какой-то картины, не дававшей ему покоя последние несколько минут. На картине, яркими контрастными цветами, было изображено какая-то непонятная каша из сплетения полос, геометрических фигур и пятен, от которых от долгого внимания начинало рябить в глазах.
- Вито, - обратился он к другу, не отрывая глаз от этой, по его мнению, очень странной херни, - что это за merda, а?..
- Это искусство, брат, - усмехнулся Лучано и похлопал друга по плечу. – Не привыкай, не надо.
- Тьфу, cazzo!.. – Фрэнк в сердцах скинул сомбреро, или как там эта шляпа называется, в угол и зло сплюнул туда же.
Все это время Багси хмуро, но методично, со свойственной ему настойчивостью, уничтожал добро, представленное в барахолке. Падали вазы, какие-то блюда, статуэтки и сувениры. На пол, разлетевшись на мелкие осколки, полетела коробка со стеклянным окошком, за которым были приколоты ордена и медали времен недавно отгремевшей Великой Войны. Один металлический кружок, прикрепленный к полосатой ленточке, позвякивая, подкатился прямо к ногам стоящего рядом итальянца. Лучано проводил его взглядом так, будто увидел перед собой что-то очень неприятное. Мелькнула мысль, что эту мертвую сейчас железную безделушку кто-то носил, кто-то заслужил, и не красивыми глазами или складными речами, но собственной кровью…
Всё это время он бесцельно вертел в руках часы, взятые у еврея в потертом пиджаке, пропускал между пальцев длинную цепочку и щелкал крышкой. Внутри друг с другом боролось два существа: одно требовало просто забрать себе приглянувшуюся вещицу, другое, более спокойное и рассудительное, тихо говорило, что так быть не должно. Возможно, мысли о медали помогли принять решение, Вито шагнул к конферансье и протянул ему его «сентиментальный пустячок».
- Держи… - а в следующую секунду, немного подумав, добавил: - Сколько ты за них хотел?

0

14

Единственное, чего сейчас по-настоящему хотелось Эйбу - поскорее убраться из лавки, вернее, из того, что от неё осталось. Не найдя антиквара, бандиты (вернее, один из них, должно быть, самый буйный) ожидаемо начали громить магазинчик. Хотя Шапира не питал к хозяину тёплых чувств и, если на то пошло, едва успел с ним словом перемолвиться, он отчётливо помнил, как вот такие же бравые парни били стёкла аптеки его отца в Кишинёве, поэтому вопросов о том, на чьей он стороне, быть не могло: Шапира терпеть не мог налётчиков и вообще всех людей, которые зарятся на то, что им не принадлежит. А эти молодцы не только ворвались в лавку, попортили ему пальто, но и вели себя самым скотским образом. В варьете Даны он предостаточно насмотрелся на людей самого разного рода и профессий, отношения которых с законом были весьма сомнительными, но чего он не выносил, так это отсутствия стиля. Эти ребята ворвались в  магазин совершенно по-хозяйски, но громили, как русские или казаки - ради погрома, хаотично и беспорядочно, как будто сами не зная, что им нужно. Принялись зачем-то рассматривать картины, безделушки, бегать за несчастным лавочником. Первый шок прошёл и Эйб теперь снова был в состоянии думать более-менее трезво: кто они такие и на кого работают? Ясно одно - от таких психов лучше держаться подальше. Отвлечь внимание часами получилось, но слишком хорошо. Гангстер теперь с них глаз не сводил, надо было придумать что-то ещё...Но что?.. Лающий вопрос итальянца вернул Эйба к действительности:
- Если позволите, синьор, я бы хотел оставить их себе, одна только и есть память о моём папашке! - гнул своё Эйб, - один-одинёшенек, сам не знаю, что на меня нашло, выпил лишнего, а деньги-то нужны, дай, думаю, зайду в ломбард, - тараторил Эйб, лихорадочно соображая, как выкрутиться, но в голову ничего не приходило. Хоть бы знать, как его зовут, чем он занимается! Нашлась бы хоть какая-то зацепка!..

+2

15

- Слышь, фраер, ты меня достал, mannagg’… - зло, сквозь зубы процедил Лучано и чуть ли не силой впихнул часы в руку их обладателю. – Забери, я тебе сказал! Пока по-хорошему!..

Этот тип начинал его бесить все больше. Вито не приходилось раньше сталкиваться с подобными людьми, по крайней мере, раньше их разговор заканчивался очень быстро, или не начинался вовсе. А тут…
Он сам не привык много разговаривать и не переваривал людей, которые вместо конкретики в общении начинали юлить, нести какую-то чушь или вовсе перескакивали на совершенно левые темы. Таким людям нельзя доверять, и уж точно он никогда бы не стал вести с ними дела. Для чего, какой в этом смысл? Для того, чтобы тебе потом объявили, что имели в виду совсем другое, а вот если бы ты рассмотрел их слова вот под таким углом, то, возможно, ты бы понял, что именно они имели в виду, но это не точно? Сука, зачем?! Почему нельзя просто сказать, чего ты хочешь?

Если бы не Дана, у которой этот хмырь работает, сегодняшняя их встреча могла бы стать для него последней. Кстати, надо будет поговорить с ней о нем. Насколько он ценный сотрудник, и не сильно ли она расстроится, если ей вдруг придется искать нового конферансье? Который, кроме того, что умеет объявлять номера на сцене, также будет  знать в лицо хотя бы основных гостей заведения.
Что за хрень он нес о том, что не имел чести быть знакомым раньше, или типа того? Что, блядь?! Он, Лучано, и все его парни отдавали «Валету» как минимум два вечера в неделю своей жизни. Они, сука, обедают в «Валете», бухают в «Валете», организовывают там деловые встречи и любые празднования. Каждая мышь в варьете прекрасно знает, кто такой Вито Лучано, кузен хозяйки, и все его друзья. Официантки готовы выцарапать друг другу глаза за право обслуживать их столик, танцовщицы после номеров бегут в зал на радость посетителям, и в первую очередь – к их компании, зная, что всегда могут рассчитывать на щедрые чаевые. Подвыпивший Багси и сам много раз залазил на сцену, чтобы под хохот гостей и визги девочек немножко потанцевать, немножко пощупать… А этот, блядь, их видите ли не знает! Ну, значит, теперь узнает.
А, может быть, это просто такой ход? Под дурачка закосил? Не исключено, может и закосил. А может, и правда дурачок. Сейчас это уже не играло никакой роли.

- Закругляйтесь, поехали отсюда! – Вито коротко свистнул и кивком головы дал понять Бенни, что на сегодня достаточно. – Завтра еще заедем, поймаешь ты свою крысу. Меня уже тошнит от этого сарая.
О развернулся и первый направился к выходу, но на полпути остановился и, сам еще не понимая зачем, снова обратился к еврею:
- Последний раз спрашиваю: хочешь продать часы – я у тебя их куплю. Нет – до свидания. Начнешь юлить – я тебе нос сломаю, capis?

+1

16

Шапира с радостью сжал возвращённые часы и под неразборчивую ругань гангстера - поди пойми, что там лопочут эти итальянцы! - бережно завернул их в носовой платок и спрятал во внутренний карман пиджака - он добился чего хотел, но чем он обязан такому подарку судьбы? Откуда они знают Дану? С виду - обычные уличные громилы, каких в Нью-Йорке пруд пруди, но такие обычно орудуют ближе к ночи, а эти вломились в лавку средь бела дня, да ещё с каким апломбом, с претензией! Да, костюмы подороже, но вот повадками они ничуть не отличались от ирландских знакомых работяг, которые зимой расквасили Эйбу лицо. Явно шишки повыше. Эйб усиленно пытался вспомнить их лица, хоть одного из них, хотя бы маломальская зацепка - безуспешно! Мало ли итальянцев по имени Фрэнки - вот уж действительно, ищи иголку в стоге сена! А Бенни...Он знал немало людей с таким именем. Бен Горовиц работал оформителем сцены в театре у Барри, Бен Шпильман был стажёром в "Форвартсе", но как только сдал экзамен на адвоката, переехал на Манхеттен и страшно зазнался, ещё был Бенни Менакер - сын его соседки этажом выше, который стал ешиботником и по общему мнения домашних Эйба заслуживал всяческих похвал, и ещё уйма разных других Бенов со всех концов Нью-Йорка, с которыми сводила его судьба, но с ними он не был достаточно близко; при разнице их характеров, темпераментов и типажей, всех их, как правило, объединяло одно - они были своими, были евреями. Шапира бросил быстрый взгляд на свирепое лицо "Бенни" и облегчённо вздохнул: "Совершенно гойская физиономия! Нам такого счастья не нужно, да оно само привалило" А жаль, мог бы стать приличным человеком, играть на скрипке (из них всех этот "Бенни" выглядел наиболее интеллигентно). А мало ли людей заходит в "Трефовый валет",видит его и знает - он почти всегда на сцене, легко заметить! Тут он кое-что припомнил: какой-то пьяный вдрызг клиент пару месяцев назад сорвал номер кордебалета, ввалившись на сцену и самым развязным образом начал задирать девушкам юбки, причём совсем не по сценарию. Его, впрочем, быстро утихомирили, Дана была вне себя, но почему-то спустила на тормозах. Тот молодчик подозрительно напоминал "Бенни".
От рассмотрения этой "галереи портретов" его отвлёк итальянец, который свирепел на глазах, сказать по-еврейски, хакт а чайник. Решив спасать собственный нос (нос, сломанный третий раз кряду это уже не шутки, скажу я вам, а тип вряд ли шутил с угрозами), Шапира начал соображать, как бы от них отвязаться. Он родился во Флетбуше, где треть населения составляли еврейские иммигранты, треть - итальянские, откуда взялись все остальные никто вообще не знал, поэтому Шапира твёрдо усвоил три вещи: итальянцы любят пасту, к пасте - хорошую маринару, а после пасты и маринары - пропустить по рюмочке граппы и вот она, сплошная дольче вита! С граппой сейчас было туго везде, но, кажется, он знал местечко и на этот случай:
- Если позволите, синьор, я бы хотел оставить часы как память, но в благодарность за Вашу щедрость, я знаю один ресторан, там такие чудные каннелони и лучшая граппа в городе, эмесдик!, ну а если граппа Вам не по вкусу, можно отведать чего-то менее крепкого... Вы же знаете, как сейчас плохи дела с граппой! Остерия "Багатто", это в двух шагах отсюда!

Отредактировано Abe Shapira (2018-08-05 11:47:13)

+3

17

- Что-о? Лучшая граппа в городе?..
Последние слова еврея заставили Лучано и его парней остановиться на полпути к двери и недоуменно переглянуться. Такая информация могла бы показаться пустой и незначительной – обычное хвастовство кулика на болоте, мол, у нас самые жирные лягушки и самая мокрая вода… Но не в это время.

Витторио было известно подавляющее большинство более-менее серьезных бутлегеров, действующих на данный момент в Нью-Йорке и Манхеттене в частности. И, насколько он был осведомлен, никто из них еще не наладил достаточно стабильного канала поставок из Европы. Настолько стабильного, что наряду с самыми ходовыми видами алкоголя – виски, джином, бренди и вином, - можно было бы побаловаться такими эксклюзивами, как граппа из его малой родины, лимончелла, мартини или какой-нибудь кальвадос. Подобные напитки сейчас было не то, что днем с огнем не сыскать. Их попросту не было. Ну, или почти не было, что легко и непринужденно подтверждал сейчас это тип.
Итальянец хмыкнул и недоверчиво посмотрел на мужика, не брешет ли? Откуда в этой незнакомой остерии, как там он её назвал, такие напитки? Из старых запасов хозяина, или он чего-то не знает? А, может быть, в городе появились умельцы, способные самостоятельно производить подобные изыски?..

В любом случае, это было бы весьма интересно, его мозг моментально заработал в другом, «рабочем» русле, тасуя в голове возможные варианты, как карты в руках карточного игрока.  Личная неприязнь к «Валетному» конферансье, его дорогие сердцу часы и вся эта халабуда, вместе с её хозяином, тут же отошли на второй план.
- Как насчёт пообедать? – обратился Лучано к друзьям. – Не знаю, как вы, а я бы сейчас не отказался от настоящих manicotti с курицей, ммм?
- Поддерживаю, - с многозначительной улыбкой кивнул Фрэнк. – Что за "Багатто" такая, почему не знаю? Бенни?.. – повернулся он к Багси, который с разочарованным и отстраненным видом уже отпирал дверь барахолки. Тот лишь неопределенно пожал плечами: дескать, мне по барабану. Можно и пообедать.
- Bene!.. – Лучано несильно хлопнул еврея по плечу. – Давай, показывай свою остерию…

0

18

Как и предполагал Эйб, настоящий итальянец всегда отзовётся на предложение отобедать, вот только обедать в компании гангстеров совсем не входило в его планы, как и перспектива прокатиться с ветерком до остерии. Он вообще хотел только одного - оказаться как можно дальше отсюда и мысленно уже не раз проклял и лавку, и часы, и бандитов, и Барри. Ох этот Барри, чтоб ему всю жизнь играть главные роли в захолустных театрах! Но распекание друга можно бы и отложить до лучших времён, сейчас надо было быстро думать. С колоссальным облегчением он увидел,как Бенни отпирает дверь - порывы холодного ветра показались Эйбу лёгким бризом, после затхлости и темноты, наполняющим лёгкие приятной прохладой, промозглая нью-йоркская морось - живительной влагой и едва ли не манной небесной. Он направился к выходу, чувствуя, как оживился главарь и ликуя - гора с плеч:
- Пойдёмте, господа, остерия, строго говоря, не моя, но я покажу самый короткий путь, это всего лишь в паре кварталов отсюда, Бэй-Ридж, знаете?
Ликовать, впрочем, было рано, надо было придумать, как показать дорогу, но не ехать с ними, упаси Б-же! Когда четверо мужчин вышли из магазинчика, можно было побиться об заклад, что такой разношёрстной компании разом в антикварной лавке "Шпринца" ещё не бывало; уж слишком интеллигентно выглядели гангстеры и слишком разительно от них отличался Эйб Шапира. "Главное, чтобы Дана ничего не узнала, иначе он рискует вляпаться в крупные неприятности!"
Выйдя из магазина Эйб оглянулся по сторонам, пытаясь сообразить, что же делать дальше. Ответ как всегда нашёлся самый незамысловатый: чуть поодаль от синего полицейского телефона, высилась будка с обычным автоматом, которые были разбросаны по всему Нью-Йорку. "Только бы там был справочник!"
- Я ненадолго, джентльмены, за адресом, - пробормотал Эйб, зашагав по направлению к телефонной будке и нервно оглядываясь - не верил, что отпустят одного. Ну врать он не собирался, так что всё равно - лишь бы поскорее распрощаться со всей компанией. К искренней радости Шапиры телефонный справочник в будке был - замызганная книжонка с рекламой такси на короткой бечёвке свисал со стенки. Лихорадочными от волнения руками, Эйб перелистывал страницы, не сразу сообразив, что буква "B" в алфавите не так уж далеко ушла. Наконец, он нашёл нужную, выудил из кармана грифель и жирным кругом обвёл адрес ресторана. После Шапира вырвал страницу и вышел из будки, неся вырванную страницу, как трофей:
- Вот здесь, лучшая граппа в городе! Удачи и приятного аппетита, синьоры! Выразительно показывая выделенный текст, он торопливо сунул её Вито. Была б его воля, Шапира дёрнул бы с места прямо сейчас, но он опасался резких движений и их последствий.

+1


Вы здесь » 1920. Потерянное поколение » Настоящее время (1920) » Tinker, Taylor, Soldier, Spy